Государство Катар выделило 8 млн долларов на реконструкцию одной из мечетей в Астане. Возникает вопрос: является ли это проявлением арабской «мягкой силы», религиозной экспансии или же у такого шага есть иные мотивы? Арабовед-востоковед Жанат Момынкулов поделился своим мнением в комментарии для Todayinfo.kz.
По словам Жаната Момынкулова, проекты Катара по финансированию мечети им. әл-Фараби и исламского культурного центра в столице, а также других религиозных нысандар в регионе в определённой степени относятся к стратегии «мягкой силы» (soft power). Такая «mosque diplomacy» (дипломатия через мечети) активно применяется Катаром во внешней политике как инструмент расширения культурного влияния и повышения своего престижа в регионе.
«Во-первых, с точки зрения символического и культурного влияния, мечети и исламские культурные центры служат не только местами отправления религиозных обрядов. Они используются для проведения культурных, социальных, образовательных, научных и общественных мероприятий. Это позволяет Катару укреплять свой имидж в странах региона, позиционируя себя как благотворительного и поддерживающего донора.
Во-вторых, в условиях региональной конкуренции и борьбы за духовное влияние Катар стремится расширить геополитическое присутствие на фоне соперничества с Турцией, ОАЭ и Саудовской Аравией. Несмотря на ограниченные политико-экономические ресурсы, Катар усиливает своё влияние посредством исламских культурных проектов. Такая стратегия не сводится исключительно к идеологическим задачам — её истинная цель заключается в усилении стратегических позиций через религиозно-дипломатические инструменты. Ранее Катар поддерживал в арабском мире движение “Братья-мусульмане” (Ихуан). И даже когда политический ислам ослабел, Катар сумел сохранить региональное влияние. Для монархии такие альянсы служили двум целям: продвигать интересы в мусульманском мире и укреплять идеологическую связь с народом, повышая легитимность правящей династии. Сейчас же, когда в арабском регионе усиливается тенденция к секуляризации и модернизации, подобный шаг Катара можно воспринимать как полезную помощь, а не как экспансию.
В-третьих, в вопросах безопасности стоит признать, что ранее в мире вызывала обеспокоенность деятельность некоторых организаций, финансируемых Катаром, ввиду их предполагаемых связей с исламскими группировками на Ближнем Востоке. Тем не менее, в светском Казахстане, находящемся далеко от региона Ближнего Востока и имеющем иную общественно-культурную специфику, подобные проекты проходят строго под государственным контролем. Законодательные и административные тетіктер ограничивают любые риски», — отметил эксперт.
По его словам, хотя выделение Катаром 8 млн долларов на реконструкцию мечети действительно связано с инструментами «мягкой силы», рассматривать это как «религиозную экспансию» — преувеличение. Тем более что саму мечеть Катар ранее построил за 6,8 млн долларов, поэтому нынешний шаг можно расценивать как продолжение собственного проекта.
«Для Казахстана главное — обеспечить идеологический баланс, контролируя подобные зарубежные инициативы, и привести систему религиозного образования в соответствие с национальными стандартами. В конечном счёте реконструкция одной из главных мечетей столицы укрепит архитектурный облик Астаны и поддержит традиционные духовные ценности. Несмотря на элементы дипломатического и культурного влияния, при прозрачной политике и государственном контроле любые потенциальные риски могут быть ограничены. На мой взгляд, помощь Катара внесёт вклад в развитие культурной и религиозной инфраструктуры Казахстана», — резюмировал Момынкулов.
